Он выжил. Он отомстил. Теперь ему четырнадцать — и война выходит на имперский уровень. Касьян, в прошлом — Константин Иванович, сценарист

Пятнадцать – третья книга цикла Андрея Шопперта о приключениях нашего современника, бывшего танкиста и сценариста Константина Ивановича, оказавшегося

Тишина? Стабильность? Заслуженный отдых? Семён «Чобот» Калинин смотрит на эти слова в словаре, потому что в его жизни им места нет. Казалось бы,

Семён «Чобот» Калинин сбросил с плеч тяжесть армейской разгрузки и вернулся в родные пенаты. Дома его ждут — нет, не одна-единственная зазноба, а

Шестьдесят пять лет. Вершина мастерства. Лучший ювелир-эксперт, чье имя знали в закрытых аукционных домах. Смерть должна была поставить точку. Вместо

Сентябрь сорок второго. Осколки чужой памяти и боль от ранений сливаются воедино, когда он открывает глаза. Снайпер из нашего времени заперт в теле

Сентябрь 1942 года. Он приходит в себя среди маршевого пополнения, идущего на верную смерть в Сталинград. В чужом теле молодого красноармейца

Сегодня ты — долларовый мультимиллионер, владелец огромной корпорации. Рядом красавица-жена и маленький сын. Завтра тебя решают уничтожить. Бизнес

Санкт-Петербург, 1894 год. Вчера я проектировала небоскрёбы в Москве XXI века. Сегодня — оказалась в теле потомственной графини, которая только что

Очнуться в океане среди обломков кора... — полбеды. Настоящий кошмар начался, когда меня выловил сноб-капитан. — Вы очень красивая, невероятная… но

Москва, 1971 год. Столичный аудитор Павел Ивлев продолжает осваиваться в теле своего советского двойника. Спокойная жизнь ему только снится: герой

Мое новое пристанище — сиротский кров «Святая Мадлин», затерянный в горной глуши. Я — Шанталь Готье, молодая вдова с душой циничной попаданки средних

Я снова молод. Мышцы полны силы, а лёгкие жадно глотают воздух. Никаких капельниц, атрофии и немощной старости — я вырвался из клетки собственного

Он умер — а открыл глаза молодым. Москва, тысяча девятьсот шестьдесят четвёртый. Батоны в плетёной авоське, кефир с зелёной крышечкой из фольги и

Я умирал старым, уставшим пенсионером. Ветераном Комитета, который помнил великую страну лишь по выцветшим фотографиям и горьким рассказам на кухне.

Москва. Начало XX века. Время газовых фонарей, извозчиков и громких политических процессов. Василий Игнатьевич Белозёров — блестящий

IX век. Суровая и величественная Древняя Русь. Покидая родную Ладогу, рыжеволосая Дивляна — невеста киевского князя Аскольда — не смела даже

Сознание инженера-проектировщика переносится в тело подростка-подмастерья в самый разгар Петровских реформ. Никакой системы, никаких подсказок.

Я умер уважаемым профессором антропологии. А очнулся безымянным юнцом посреди ледяной тундровой степи, в пасти у пещерных гиен. Добро пожаловать в