Чем выше взлетаешь, тем больнее падаешь. Вчерашние союзники становятся помехой на пути к «настоящей власти», а новые конкуренты готовы вцепиться в

Кто-то там, наверху, определённо держит на меня зуб. Или это не зуб, а изощрённое чувство юмора, граничащее с садизмом. Меня наградили уникальным

Умереть после спасения чужой жизни — для врача это, пожалуй, самый честный финал. Всю свою жизнь я смотрел в лицо смерти через свет операционной

Вместо тихой смерти в настоящем – пробуждение в огне Великой Отечественной, в осаждённом нацистами Севастополе. Днём я беспомощный калека, прячущийся

Он выжил. Он отомстил. Теперь ему четырнадцать — и война выходит на имперский уровень. Касьян, в прошлом — Константин Иванович, сценарист

Пятнадцать – третья книга цикла Андрея Шопперта о приключениях нашего современника, бывшего танкиста и сценариста Константина Ивановича, оказавшегося

Шестьдесят пять лет. Вершина мастерства. Лучший ювелир-эксперт, чье имя знали в закрытых аукционных домах. Смерть должна была поставить точку. Вместо

Сентябрь сорок второго. Осколки чужой памяти и боль от ранений сливаются воедино, когда он открывает глаза. Снайпер из нашего времени заперт в теле

Сентябрь 1942 года. Он приходит в себя среди маршевого пополнения, идущего на верную смерть в Сталинград. В чужом теле молодого красноармейца

Москва, 1971 год. Столичный аудитор Павел Ивлев продолжает осваиваться в теле своего советского двойника. Спокойная жизнь ему только снится: герой

Умереть в 58 лет богатым, но больным — обидно. Очнуться в теле 20-летнего белогвардейца в промерзшем вагоне по пути в Харбин — неожиданно и крайне

Умереть в 58 лет богатым, но больным — обидно. Очнуться в теле 20-летнего белогвардейца в промерзшем вагоне по пути в Харбин — неожиданно и крайне

Провалиться в XIX век — полбеды. Провалиться в чужое тело, где тебя считают местной барышней Софьей, выжившей после падения с лошади — вот это квест!

У меня был безупречный жених — наследник престола, сильнейший маг со светлым фамильяром. Я сходила по нему с ума. Я стояла на вершине: мне

Я шагнула назад во времени, надеясь переписать будущее. В той жизни я носила корону, но мой муж предавал меня, подданные пылали ненавистью, а мир

Я снова молод. Мышцы полны силы, а лёгкие жадно глотают воздух. Никаких капельниц, атрофии и немощной старости — я вырвался из клетки собственного

Я умирал старым, уставшим пенсионером. Ветераном Комитета, который помнил великую страну лишь по выцветшим фотографиям и горьким рассказам на кухне.

Москва. Начало XX века. Время газовых фонарей, извозчиков и громких политических процессов. Василий Игнатьевич Белозёров — блестящий

Сознание инженера-проектировщика переносится в тело подростка-подмастерья в самый разгар Петровских реформ. Никакой системы, никаких подсказок.