Человечество бьётся за Землю и само право оставаться собой. Одиночка же сражается лишь за собственную жизнь и свободу следовать своему Пути. Впереди

Человечество бьётся за Землю и само право оставаться собой. Одиночка же сражается лишь за собственную жизнь и свободу следовать своему Пути. Впереди

Человечество бьётся за Землю и само право оставаться собой. Одиночка же сражается лишь за собственную жизнь и свободу следовать своему Пути. Впереди

Человечество бьётся за Землю и само право оставаться собой. Одиночка же сражается лишь за собственную жизнь и свободу следовать своему Пути. Впереди

Человечество бьётся за Землю и само право оставаться собой. Одиночка же сражается лишь за собственную жизнь и свободу следовать своему Пути. Впереди

Думаете, истории о попаданках исхожены вдоль и поперек? Молодость, сногсшибательная красота, сокрушительный дар. И, разумеется, прекрасный спаситель

У меня был безупречный жених — наследник престола, сильнейший маг со светлым фамильяром. Я сходила по нему с ума. Я стояла на вершине: мне

Я шагнула назад во времени, надеясь переписать будущее. В той жизни я носила корону, но мой муж предавал меня, подданные пылали ненавистью, а мир

Я очнулась в другом мире, не помня ничего о себе настоящей. У меня есть разрушенная усадьба, непонятное прошлое и туманное будущее. Я не привыкла

Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетняя пустышка, презираемая всеми в поселке. Дед погибает от яда; за

Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетняя пустышка, презираемая всеми в поселке. Дед погибает от яда; за

Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетняя пустышка, презираемая всеми в поселке. Дед погибает от яда; за

Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетняя пустышка, презираемая всеми в поселке. Дед погибает от яда; за

Чтобы защитить своих, боярин Фёдор Раевский (он же ярл Пограничья Рагнар) лезет в самое сердце аномалии. Его цель — брошенный во время Катастрофы

В последнее время фронт трещал по швам. Если этот каскад катастроф вообще можно было назвать «делами». Века абсолютной власти сыграли с езодами злую

Само собой, до точки рандеву мы бездарно не дошли. Винить было некого — сами полезли в пасть к зверю. Громыхнуло на третий день марша. Мы как раз

Я снова молод. Мышцы полны силы, а лёгкие жадно глотают воздух. Никаких капельниц, атрофии и немощной старости — я вырвался из клетки собственного

Он умер — а открыл глаза молодым. Москва, тысяча девятьсот шестьдесят четвёртый. Батоны в плетёной авоське, кефир с зелёной крышечкой из фольги и

Это не сказка про попаданца-миллиардера. Это жесткий криминальный детектив о выживании. Здесь нельзя скачать карту города в телефон, а ошибка в