Я очутился в прошлом — в теле умирающего государя. Ещё вчера я проводил аудит крупных компаний, а сегодня получил страну, которая пожирает себя

Умереть после спасения чужой жизни — для врача это, пожалуй, самый честный финал. Всю свою жизнь я смотрел в лицо смерти через свет операционной

Брак по расчету обернулся расчетом на кладбище. Я думала, что хуже участи баронессы без права на детей и женского счастья быть ничего не может. Какая

Тишина? Стабильность? Заслуженный отдых? Семён «Чобот» Калинин смотрит на эти слова в словаре, потому что в его жизни им места нет. Казалось бы,

Семён «Чобот» Калинин сбросил с плеч тяжесть армейской разгрузки и вернулся в родные пенаты. Дома его ждут — нет, не одна-единственная зазноба, а

Шестьдесят пять лет. Вершина мастерства. Лучший ювелир-эксперт, чье имя знали в закрытых аукционных домах. Смерть должна была поставить точку. Вместо

Санкт-Петербург, 1894 год. Вчера я проектировала небоскрёбы в Москве XXI века. Сегодня — оказалась в теле потомственной графини, которая только что

Сознание инженера-проектировщика переносится в тело подростка-подмастерья в самый разгар Петровских реформ. Никакой системы, никаких подсказок.

Я умер уважаемым профессором антропологии. А очнулся безымянным юнцом посреди ледяной тундровой степи, в пасти у пещерных гиен. Добро пожаловать в

Умереть в 65 лет, будучи лучшим ювелиром-экспертом Очнуться в теле 17-летнего подмастерья? Судьба любит злые шутки. Мой разум это энциклопедия

Англия, 1801 год. Время шелка, изысканных манер и абсолютного женского бесправия. Очнуться в чужом теле — избитой, опозоренной и преданной самыми

Грохот орудий стих. Бой за Порт-Артур завершён, но долгожданной передышки не будет. Слишком много хищных интересов сошлось в одной точке, и слишком

Алешка и Тимоха уверенно обживаются в прошлом, несмотря на разницу в происхождении: один — дворянин-помещик, другой — его крепостной. Но для них это

Мое сознание погасло в стерильной тишине университетской аудитории, среди пыльных фолиантов по антропологии. А взорвалось ослепительной болью посреди

Петербург, 1904 год. Эпоха пара, стали и густых, неистребимых суеверий. Вадим — хирург и микробиолог из XXI века. Судьба-злодейка выдергивает его из

Хроники Аальхарна. Начало. От монастырского послушника — на Железный Трон Вселенной. Планета Дея замерла в жестоком, душном Средневековье. Это

1914 год. До первого выстрела в Сараево остаются считаные дни, но для меня обратный отсчёт начался восемь лет назад. Восемь долгих и стремительных

Россия на пороге исторического перелома: за плечами — тяжкий труд реформ и создание промышленного гиганта «Ростех», а впереди — призрак революции.

Мало взобраться на вершину власти — нужно еще удержаться на ней, умело балансируя между интересами безжалостных великих князей, Государственной думы,

Что будет, если в тело таинственного сибирского старца — исторической фигуры, окутанной мифами (по одной из версий — императора Александра I),